маска
я перестал медитировать в марте.
не потому что не работало. работало отлично: двадцать минут на подушке, потом встаёшь с ощущением человека который сделал что-то правильное, маленькое, тихое, и это ощущение такое надёжное что хочется возвращаться. и я возвращался, каждое утро, шесть месяцев, а потом в одно обычное утро я сидел с закрытыми глазами и поймал себя на том что думаю не о дыхании, а о том как я думаю о дыхании, а потом о том что я поймал себя, и это “поймал себя” было таким приятным и таким знакомым что я наконец увидел, я сажусь на подушку не чтобы быть внимательным, я сажусь чтобы быть тем кто медитирует.
это было честное наблюдение. возможно, самое честное за полгода.
я им гордился.
утро начинается одинаково: кофе, телефон лицом вниз на столе, несколько минут тишины не потому что так написано в книгах, а потому что мне правда хорошо в тишине, и я знаю что мне хорошо, и знание что мне хорошо немного отравляет тишину, потому что теперь это не тишина, а “я в тишине”, и я вижу это отравление, и вижу что вижу, и каждый следующий слой видения добавляет мне ещё одну причину считать себя тем кто видит. я читал бейтсона, я понимаю что такое логические уровни, я знаю что рекурсия это ловушка, и это знание ничего не меняет, но знание что знание ничего не меняет это тоже знание, и оно делает меня чуть интереснее в собственных глазах, и вот я стою на кухне в апрельском солнце с чашкой кофе и строю внутри себя башню из осознаний, этаж за этажом, и каждый этаж аккуратнее предыдущего, и с каждым этажом я чуть дальше от чашки, от кофе, от кухни, от утра.
я это знаю.
на работу я прихожу за пятнадцать минут до начала, не потому что пунктуальный, а потому что мне нравится пустой офис: тишина, свет ещё утренний, кофемашина ещё не залита чужими капучино. я сажусь и несколько минут ничего не делаю, и мне хорошо, и я знаю что мне хорошо, и вот опять.
в десять совещание. четверо, я пятый. лена рассказывает про задержку, она нервничает, это видно по тому как она повторяет “в целом” каждые три предложения, и я слушаю, и я правда слушаю, потому что я умею слушать, я научился этому не на тренинге, хотя на тренингах тоже был, я научился когда понял что большинство людей не слушают, они ждут паузу чтобы вставить своё, и когда ты действительно слушаешь, человек напротив это чувствует, расслабляется, говорит то что на самом деле думает, и тогда ты получаешь настоящую информацию вместо той версии которую он подготовил заранее.
видишь? даже когда я объясняю зачем я слушаю, я объясняю это через пользу для себя. я это вижу. и видение ничего не отменяет.
лена заканчивает, смотрит на меня. я делаю паузу. не длинную, ровно столько чтобы она поняла что я не спешу с ответом, что её слова имеют вес. потом говорю что-то про то что задержка не провал, что важнее понять причину чем найти виноватого. она кивает, с неё сходит напряжение, и мне хорошо от того что я это сделал, мне хорошо от того что я это вижу, и мне немного неуютно от того что я вижу что вижу.
пауза перед ответом это не уважение. это техника. я освоил её лет пять назад и с тех пор она работает безотказно: человек говорит, ты молчишь секунду дольше чем обычно, и эта секунда создаёт ощущение глубины. ты можешь думать о чём угодно в эту секунду, можешь вообще не думать, главное - пауза.
я не горжусь этим. но я этим пользуюсь. а “не горжусь” это тоже, если честно, небольшой повод для гордости.
в коридоре после совещания — антон. ему отказали по проекту, я знал с утра. он стоял у кофемашины с таким видом.
я подошёл. спросил как дела. он начал. я слушал три минуты, кивал в нужных местах, сказал что это несправедливо и что понимаю. плечи у него опустились. поблагодарил.
в час у меня была встреча с его директором.
после обеда звонит клиент и говорит что уходит. не кричит, не обвиняет, просто ровным голосом объясняет что принял решение и хочет закончить до конца месяца. и пока он говорит я чувствую как внутри поднимается что-то горячее, плотное, похожее на обиду но не обида, скорее удар по той части которая привыкла что люди остаются, потому что я же хороший, я же слушаю, я же делаю паузы.
и в ту же секунду, параллельно, работает второй механизм: я наблюдаю за этим горячим и плотным, вижу как оно поднимается, замечаю что руки чуть напряглись и голос чуть изменился, и наблюдение создаёт дистанцию, и в этой дистанции мне уже немного лучше, потому что я вижу свою реакцию, а значит я не равен своей реакции, а значит я выше, а значит всё в порядке.
я отвечаю спокойно. говорю что понимаю, что уважаю решение, что если есть что-то что можно было сделать лучше я хотел бы знать. правильные слова, я знаю что они правильные, и клиент кажется даже удивлён что я не спорю.
я не из тех кто кричит. это не характеристика. это маска. просто она так хорошо сидит что я сам иногда забываю где заканчиваюсь я и начинается она. или точнее я не забываю. я знаю. и знание что это маска делает её ещё удобнее, потому что маска о которой ты знаешь это уже не маска, правда? это осознанный выбор, это инструмент, это зрелость.
правда?
вечером я вижу юлю.
мы расстались два года назад, остались в тех отношениях которые обе стороны описывают словами “мы прекрасно общаемся”, что в переводе на честный означает, что оба достаточно умны чтобы не трогать то что болит, и достаточно зрелы чтобы называть это границами.
она спрашивает как дела. я говорю хорошо, и это правда. она спрашивает нет, правда. и я делаю паузу, ту самую, и говорю: знаешь, я последнее время думаю что не очень умею быть рядом с людьми. не в смысле “интроверт”, а в смысле я рядом, и внимательный, и правильно реагирую, но внутри как будто за стеклом. между мной и всем остальным стекло. прозрачное, прочное, незаметное.
юля смотрит на меня. я вижу что она тронута. и это не манипуляция, я правда так думаю, правда чувствую это стекло, и слова которые я говорю честные, настоящие, те самые. и всё равно, пока я их говорю, я слышу себя со стороны и думаю: хорошо сказал. точно, уязвимо, красиво.
и это “хорошо сказал” портит всё.
я не могу быть честным не оценивая свою честность, не могу быть уязвимым не наблюдая свою уязвимость, и наблюдение превращает каждое живое слово в экспонат, вот, смотрите, подлинная эмоция, ручная работа, авторский экземпляр.
юля говорит спасибо что сказал.
я чувствую тепло. настоящее, простое. и сразу за теплом удовлетворение, маленькое, привычное. удовлетворение от того что я был честен, что умею быть честным, что честность ещё одна вещь которую я делаю хорошо.
мы прощаемся легко. я выхожу на улицу и думаю, я только что предъявил уязвимость как компетенцию. не соврал, не сманипулировал, хуже, сказал правду, и правда сработала как инструмент, и я не знаю как сказать правду так чтобы она не работала, потому что я тот кто замечает, и замечание это и есть инструмент.
дома тихо. снимаю куртку, ставлю чайник, сажусь на диван.
никого нет, можно расслабиться.
но что значит расслабиться? перестать наблюдать? я пробую. сижу. чайник шумит. за окном двор, машина, фонарь. я сижу и понимаю что наблюдаю себя сидящим, не мучительно, не тревожно, просто привычно. внутренний зритель на своём месте, ноги на спинке впередистоящего кресла, попкорн, и он не уходит, он никогда не уходит, и я не знаю был ли он всегда или я его вырастил, или он вырастил меня. и это уже не философия, это четверг, десять вечера, диван, чайник.
я снимал маски весь день. для лены - маску лидера. для клиента - маску спокойствия. для юли - маску уязвимости. здесь, дома, один, какую маску я ношу сейчас?
маску того кто снимает маски.
я делаю чай. сажусь обратно. пробую просто сидеть. минуту, может две. потом замечаю что пробую, и “пробую” уже не просто, это проект, задача со сроком и KPI, и я злюсь на себя за то что не могу остановиться, и злость тоже становится объектом наблюдения, и наблюдение за злостью делает меня тем кто наблюдает за злостью, а тот кто наблюдает за злостью уже не злится, и вот ты снова на этаж выше и на этаж дальше от дивана, от чая, от четверга, от себя.
ночью, в темноте, я пробую вспомнить один момент за день когда я не играл.
утро, кофе, кухня. я стоял и… нет. я стоял и знал что стою. совещание, лена. я слушал и… нет. я видел как слушаю. клиент, звонок. я был спокоен и… нет. я наблюдал спокойствие. юля, кафе. я был честен и… нет. я слышал свою честность.
ни одного момента. за целый день. ни одной…
стоп.
нет. один был.
между “я принял решение” и тем как заработал наблюдатель. полсекунды, может три. пока он ещё добирался.
я хотел чтобы у него всё пошло не так.
не из обиды - обида тёплая, у неё есть имя. это было холоднее. тише. просто хотел. без слов, без повода, без температуры. чтобы следующий подрядчик оказался хуже. чтобы проект затянулся. чтобы он вспомнил этот звонок в неудобный момент.
потом пришёл наблюдатель. я сказал: “понимаю, уважаю решение”.
вот он. единственный момент за весь день без маски, без дистанции.
он был некрасивый.
и сейчас, в темноте, перебирая день, я делаю то же самое: ищу настоящее, и поиск настоящего ещё одна маска, маска того кто ищет настоящее, ещё один этаж на башне которая давно выше неба и давно стоит ни на чём.
я это знаю.
вот оно. три слова которые шли за мной весь день. после каждой маски - “я это знаю”. после каждой ловушки - “я это знаю”. как заклинание. как будто знание это выход. как будто тот кто видит клетку уже не в клетке.
но он в ней. я в ней. “я это знаю” не ключ. “я это знаю” это замок.
тишина. темнота. потолок.
утром я расскажу кому-нибудь эту историю. про маски, про башню, про замок. расскажу хорошо. точно. с правильными паузами.
и мне понравится как я расскажу.
я это знаю.