очная ставка
он пришёл по повестке в четверг, в десять утра, на пятнадцать минут раньше. так приходят люди, которые не знают что ждёт внутри, но точно знают что опаздывать нельзя. сидел в коридоре на жёстком пластиковом стуле, под люминесцентной лампой, которая чуть гудела. рядом женщина вязала что-то красное и время от времени пересчитывала петли губами. чуть дальше мужчина смотрел в одну точку на стене и явно видел там что-то, что видел только он. он думал, что надо было надеть рубашку понейтральнее: синяя кажется слишком, хотя слишком чего именно, он и сам не понимал. коридор пах старым линолеумом и тем казённым, что появляется там, где много людей долго приходят с проблемами и уходят с бумагами. на стене висело объявление о режиме работы и плакат с телефонами доверия. в десять ноль пять дверь с номером четырнадцать открылась, и голос позвал его по фамилии.
кабинет был небольшой. одно окно выходило на глухую серую стену соседнего здания. два стула по разные стороны стола, и стулья разные: один с подлокотниками, другой без. за столом следователь, немолодой, с усталыми глазами, в которых читался не скептицизм, а просто долгий опыт, и с шариковой ручкой за правым ухом. на столе лампа с зелёным абажуром, папка с его именем на обложке, стакан чаю, которому судя по цвету было уже порядочно. следователь указал на стул без подлокотников. не вставая.
- итак. вы обратились к нам в понедельник.
- да.
- вы подали заявление о пропаже.
- да.
- пропало имущество?
- нет.
- тогда человек.
- да.
- родственник? коллега?
он сложил руки на коленях.
- я.
следователь не поднял взгляд от папки. взял ручку из-за уха, записал две строчки, вернул ручку на место.
-
опишите пропавшего. начнём с внешности.
-
внешность как у меня. рост, вес, те же. - он достал паспорт, положил на стол. следователь взял, посмотрел на фото. потом посмотрел на него. фото было трёхлетней давности, человек на нём смотрел прямо, спокойно, как смотрят когда верят что вот теперь-то всё точно изменится.
-
это вы.
-
тогда да. сейчас не уверен.
следователь вернул паспорт. записал что-то. пауза. ещё записал.
- особые приметы. характер. привычки.
он подумал, как думают когда описывают кого-то хорошо знакомого и вдруг понимают что не знают с чего начать.
- утренний. появляется рано, ещё до будильника, в ту прозрачную минуту когда тело уже здесь а день ещё нет. уверенный. решительный. видит всё ясно, без тумана, без сомнений, как видят когда не думают а просто знают. кивает себе в зеркале вот так, - он показал, коротко, подбородком вниз, по-мужски, как кивают тому кто наконец взялся за дело. - говорит: сегодня, точка, всё решено. у него в плечах лёгкость. он собирается уволиться.
- давно собирается.
- три года.
следователь поднял взгляд. первый раз за разговор.
- и каждый раз это он?
- каждый раз. и каждый раз искренне. он не помнит что было вчера. каждое утро для него первое.
следователь сделал пометку на полях. написал амнезия?, подумал, зачеркнул, написал рядом уточнить.
- когда видели в последний раз.
- сегодня утром. в ванной, около шести сорока пяти. мы разговаривали.
- о чём.
- он сказал, что наконец решил, что сегодня точно, без отговорок. я ему верил. он говорил с той лёгкостью, которая бывает только когда человек правда решил: не думает ещё, не взвешивает, а уже, готово, и тело знает это раньше головы. потом я пошёл на кухню, поставил чайник. и пока он кипел, пока я насыпал кофе, пока ложка шла в чашке с тем едва заметным сопротивлением, которое бывает когда кофе чуть влажный, в голову тихо, бочком, вошла цифра. ипотека. сорок две тысячи в месяц, и ещё одиннадцать лет. я сделал маленькое усилие, чтобы не считать сколько это всего, но оно посчиталось само, и когда я вернулся в коридор, его уже не было.
- кто был вместо него.
- другой.
следователь поднял глаза.
-
какой другой.
-
ну. - он чуть развёл руками. - осторожный. взрослый. с ипотекой, с двумя детьми, с тем трезвым пониманием что подушка три месяца а рынок сейчас непонятный. не плохой человек. просто другой. он тоже говорит от моего имени. он тоже думает что он - это я. но это не тот.
следователь сделал ещё одну пометку. написал сколько их. обвёл.
- хорошо. переходим к следующей части. теперь вы - свидетель. что вы видели.
он моргнул.
- я только что рассказывал.
- то что вы рассказали - показания заявителя. сейчас мне нужны показания свидетеля. это разные роли.
- но я один человек.
- это мы ещё устанавливаем. итак. что вы наблюдали.
он помолчал, подстраиваясь к новой роли как подстраиваются к новому стулу.
- я наблюдал человека, который три года каждое утро просыпается с одним и тем же решением и каждый день теряет его где-то между ванной и кухней. видел, как он кивает себе в зеркале, искренне, без единого сомнения. и как через двадцать минут от этой искренности ничего не остаётся. не потому что передумал, не было такого момента, когда он сел и отменил. оно просто растворилось, тихо, бесшумно, потому что пришёл кто-то другой, а для того другого никакого утреннего решения не существовало. он начинал с чистого листа. он всегда начинает с чистого листа.
- вы наблюдали давно.
- три года замечаю. до этого просто не смотрел.
- что ещё вы видели.
- я видел, как он прошёл ближе всего. прошлой весной, в марте. открыл пустой документ, белый, мигает курсор, пальцы зависли над клавишами. даже почти набрал. прош, четыре буквы. сердце колотилось как перед прыжком. и в этот момент в чат прилетело сообщение от начальника: срочно, горит, баг на проде. он не думая свернул документ и нырнул в баг. нашёл за двадцать минут, и ему было хорошо, что нашёл. а про документ вспомнил через неделю. открыл, а там прош, четыре буквы, чужие, непонятные. стёр. он уже не помнил того, кто их набрал, того, с колотящимся сердцем. его смыло. - пауза. - вот так близко. ближе не было.
следователь перестал писать. просто слушал.
-
теперь как подозреваемый. вы знаете где он.
-
нет.
-
вы только что описывали его с подробностями которые говорят о близком знакомстве.
-
это было в других ролях.
-
вы в нём участвовали.
-
в каждом.
-
тогда вы что-то знаете.
он посмотрел в окно, за которым была только серая стена.
- честно, нет. - пауза. - каждый из них знает про себя. никто не знает про остальных.
в этот момент что-то изменилось. следователь это почувствовал раньше чем понял что именно. человек напротив слегка выпрямился, выражение лица стало другим, не напряжённым, скорее деловым, как бывает когда кто-то вспомнил о незаконченной задаче и задача хорошая.
-
простите, - сказал следователь, - с кем я сейчас разговариваю?
-
что? - он посмотрел с лёгким удивлением.
-
вы только что изменились. я видел.
он моргнул. потом, медленно, стал возвращаться в то что было.
-
рабочий, наверное. я подумал про проект, у нас там архитектурная проблема, я давно знаю как её решить, просто не было времени сесть и…
-
понятно. - следователь записал: переключение прямо в ходе беседы, без предупреждения, само. - вернёмся.
-
да. - он снова был тем кем был.
следователь встал, подошёл к окну, постоял, вернулся, сел.
- составьте мне список. всех кого можете идентифицировать.
он вздохнул как вздыхают когда задача выглядит простой а оказывается огромной.
-
за один обычный будний день: утренний, кухонный, рабочий, обеденный, вечерний. - он загибал пальцы. - пятеро минимум. у каждого своя правда. утренний правда свободен, у него в плечах та лёгкость о которой я говорил. кухонный правда боится, не притворяется, цифры реальные, дети реальные, рынок реальный. рабочий правда горит, задача красивая, живая, ему не до заявлений, заявление для него бумажка из жизни какого-то унылого человека, он таких не понимает. обеденный правда обижен, у него коллекция несправедливостей за три года, отполированная до зеркального блеска, он её достаёт каждый обед, поворачивает на свету, любуется гранями. вечерний правда пустой, его весь день ни про что не спрашивали, а тут спросили в упор, он отвечает думаю потому что ему нечего больше сказать. ни один не притворяется. вот в чём проблема.
-
продолжайте.
-
выходной - совсем другой, выспавшийся, мечтает открыть своё дело, рисует таблицы на салфетке. отпускной, загорелый, клянётся что с понедельника, и ему можно верить, у моря это искренне. после-второго-бокала уверен что у него есть план, рассказывает всем, сам себе верит больше всех, а наутро у того кто проснётся с тяжёлой головой ни плана ни памяти о нём. ночной, вот этот, въедливый, видит механизм, думает что проснулся. - пауза. - и тот который три года назад написал в заметках с тремя восклицательными знаками: в этом месяце пишу заявление и ухожу, жизнь одна. его не знает никто. он приходил один раз. его смыло к обеду.
следователь перевернул страницу. не успевал.
- и каждый из них, - продолжил он тише, уже не отвечая на вопрос, а думая вслух, - когда оказывается у руля, говорит я, моё, мне. он абсолютно уверен, что он и есть я весь, без остатка. он не знает, что через час его тихо сменят, не помнит, кто стоял до него, не подозревает, что будет кто-то после. он не воздерживается и не голосует против. он просто занимает стул, ещё тёплый стул предыдущего, и начинает с того места, где сам считает нужным. между ними нет совещания, нет передачи дел. а тот, кто стирает протокол, приходит ночью, влажной тряпкой, чисто, начисто. чтобы утренний снова встал с той первой нетронутой ясностью, чтобы цифра на кухне снова ударила впервые, чтобы обида в обед была свежей, а не трёхлетней. чтобы каждый круг казался единственным и последним.
следователь долго смотрел в записи. потом в стену над его головой. потом снова в записи. взял чистый лист. написал сверху протокол очной ставки. подчеркнул. посмотрел на слова. зачеркнул очной. написал множественной. посмотрел ещё. зачеркнул множественной тоже. оставил просто протокол.
-
мне нужно установить личность пропавшего. назовите людей которые его знали.
-
жена. она знает кухонного, вечернего и выходного. три года спрашивает ну что решил, получает думаю, перестала ждать другого ответа хотя не перестала спрашивать, это уже не вопрос, это скорее как говорят о погоде за окном. коллега руслан знает рабочего, говорит это лучший специалист которого он встречал. лена из бухгалтерии знает обеденного, они вместе едят суп. начальник знает какую-то свою версию которая не совпадает ни с одной из перечисленных. - пауза. - и был один, три года назад, в ноябре, который написал с восклицательными знаками: в этом месяце ухожу, жизнь одна. его не знает никто. он приходил один раз.
в кабинете стало тихо. за окном где-то проехала машина.
-
ни у кого нет большинства, - сказал он, и в голосе не было ни жалобы, ни констатации, просто факт, как говорят о том, что всегда было так и, по всей видимости, будет. - голосование идёт каждый день, без перерывов. и каждый день никто не побеждает, ни один не набирает достаточно. а к утру никто и не помнит, как голосовал вчера.
-
когда вы последний раз точно знали кто вы.
долгая пауза. он смотрел в окно, за которым была только серая стена.
-
три года назад. ноябрь. утром. была такая ясность, не в голове, в теле, в плечах, в том как ровно шло дыхание, без слов, просто знал. кивнул себе в зеркале. пошёл на кухню.
-
и с тех пор.
-
с тех пор каждое утро. как будто первый раз. и каждый раз теряю.
следователь взял штамп. поднёс к папке. не поставил. убрал в ящик стола. достал другой. посмотрел. убрал тоже. закрыл ящик. открыл. ещё раз посмотрел на штампы. закрыл снова.
- вы его найдёте? - спросил он, уже надевая пальто.
следователь посмотрел на него с тем выражением которое бывает у людей проработавших с людьми долго, не добрым и не холодным, где-то посередине, там где перестаёшь удивляться но ещё не перестаёшь замечать.
- мы объявим в розыск.
- а если он появится утром? он всегда появляется утром.
- тогда запишите что он говорит. - следователь открыл следующую папку. - до кофе.
- я записывал. три года назад.
- знаю. - он не поднял глаз. - все пишут. иногда не помогает. но лучше чем не писать.
у двери он обернулся.
- вы сами когда-нибудь теряли себя?
следователь ответил не сразу. сначала дописал строчку в новой папке. потом ответил ровно, без интонации, как отвечают на вопрос который уже задавали.
- все теряют. я просто оформляю документы.
дверь закрылась. следователь остался один в кабинете четырнадцать, с папкой, с остывшим чаем, с ручкой за ухом. взял лист с перечёркнутыми заголовками. написал внизу аккуратным почерком, каким пишут когда хотят чтобы слова стояли:
заявитель установлен. пропавший он же. свидетель он же. подозреваемый он же. личность пропавшего установить не представляется возможным ввиду отсутствия таковой в единственном числе. все стороны дают искренние показания. все стороны противоречат друг другу. ни одна не лжёт. рекомендация: объявить в розыск. время проведения следственных действий: ежедневно, с шести до семи утра, до кофе. дело оставить открытым.
поставил дату. подумал. дописал ниже мелким почерком:
примечание: аналогичные заявления поступают регулярно. заявители не знают друг о друге. все описывают одного и того же пропавшего. у всех одно лицо в паспорте. никто пока не найден. следующее заседание: завтра.
убрал лист в папку. закрыл. положил в стопку к другим, одинаковым.
за окном на лавочке человек убрал телефон, поднялся, поправил воротник, пошёл куда-то быстро и уверенно, как ходят когда только что приняли решение и ещё не успели добраться до кухни.
следователь проводил его взглядом. посмотрел на часы. было одиннадцать двадцать восемь. в одиннадцать тридцать следующий.