причина
будильник в шесть тридцать, и ты знаешь зачем он звенит, потому что работа, потому что график, потому что если не встать сейчас то не успеть, а если не успеть то нагоняй, а если нагоняй то тревога, а если тревога то не заснуть вечером, а если не заснуть, и так далее до бесконечности, и где-то в этой цепочке «потому что» спрятана единственная настоящая причина по которой ты открыл глаза, но ты не можешь её назвать, потому что она не про тебя, она про то что случится если ты не встанешь, и ты встаёшь не к чему-то, а от чего-то, от последствий, от давления, от будильника который трясёт тумбочку так что стакан позвякивает, и вода в стакане дрожит мелкой рябью, и ты видишь эту рябь в полумраке, и ноги уже на полу, холодный ламинат, и тело уже идёт, хотя ты ещё не решил идти, решение было принято вчера когда ты завёл будильник, а вчера оно было принято позавчера когда ты подписал контракт, а позавчера, и цепочка тянется назад, бесконечная, и нигде в ней нет точки где ты сказал «хочу», есть только точки где ты сказал «надо», одна за другой, звено за звеном, и каждое звено держит следующее, и вся конструкция стоит, как мост, у которого нет берегов, только пролёты, один за другим, потому что, потому что, потому что.
кроссовки в прихожей, развязанные с вечера, и ты влезаешь в них не глядя, потому что бег, потому что здоровье, потому что врач сказал, потому что анализы показали, потому что тридцать шесть и уже не двадцать, потому что не хочешь быть тем мужиком с одышкой на втором этаже, потому что в зеркале живот, потому что на пляже стыдно, потому что девушка, потому что её взгляд, потому что другие мужики выглядят лучше, потому что инстаграм, потому что пятьсот причин бегать утром, статья, подкаст, пост, сторис парня с кубиками который встаёт в пять. и ты бежишь, по асфальту, мимо спящих машин, мимо мусорных баков, мимо лужи в которой отражается фонарь, и двор ещё спит, и кошка на капоте провожает тебя одним открытым глазом, и шлёпанье подошв по мокрому бетону, и наушники в ушах, и подкаст в наушниках, и в подкасте человек рассказывает как важна дисциплина, и ты киваешь на бегу, мелко, как собака на задней полке, киваешь человеку которого не видишь и который тебя не видит, и бежишь, и дышишь тяжело через открытый рот, и слюна солёная, и пульс в висках, и колено чуть ноет на спуске, и ты думаешь «надо бы наколенник», потому что если колено то операция, а если операция то больничный, а если больничный то, и даже боль встроена в цепочку, даже боль не просто боль, а повод для следующего «потому что», и ни секунды этого бега потому что хочу, ни одного шага который был бы просто шагом, каждый шаг это инвестиция в будущее тело, каждый вдох это откладывание смерти, каждый километр это ещё одна запись в приложении с зелёной галочкой, и ты бежишь, и утро пахнет сырой листвой, и ты этого не замечаешь, потому что замечать не входит в программу, в программе только километры и пульс.
овсянка в миске, потому что полезно, потому что статья написала, потому что доктор, потому что инстаграм показал тарелку с ягодами и подписью «начни день правильно», и ты начинаешь день правильно, ложкой черпаешь что-то тёплое и безвкусное, и добавляешь мёд, потому что сахар нельзя, мёд можно, кто-то сказал, что-то прочитал, и жуёшь, и глотаешь, и запиваешь водой, комнатной температуры, потому что холодная вредит чему-то, кишечнику или зубам, не помнишь, но пьёшь тёплую, на всякий случай, потому что «на всякий случай» это тоже причина, одна из самых надёжных, она не требует доказательств, только страха, а страх у тебя есть, его навалом, он и есть топливо, главное горючее, из которого сделан каждый твой день, от первого «потому что» до последнего. и ты моешь миску, и ставишь её на сушилку, и вытираешь руки полотенцем, и полотенце влажное, и ты думаешь надо бы поменять, но не меняешь, потому что потом, потому что сейчас работа, потому что опоздаешь, и снова цепочка, и снова ты внутри неё, и она ведёт тебя как собаку на поводке, мягко, без рывков, просто тянет, и ты идёшь.
рабочий стол, экран, почта, сообщения, задачи, и у каждой задачи есть зачем, потому что ипотека, потому что квартира, потому что жить где-то надо, потому что если не платить то отберут, потому что если отберут то куда, потому что снимать дорого, потому что цены, потому что рынок, и ты сидишь и делаешь что-то на экране, двигаешь мышь, нажимаешь кнопки, курсор бегает как подопытная крыса в лабиринте, от одного прямоугольника к другому, и спина ноет в пояснице потому что стул дешёвый а нормальный дорогой а дорогой потому что зачем тратить если и этот нормальный, и ты отвечаешь на письма словами которые не значат ничего и звучат как будто значат всё, «в рамках текущего квартала», «с учётом обратной связи», «давайте синхронизируемся», и каждое слово тоже имеет причину, потому что карьера, потому что если не так писать то не повысят, а если не повысят то ипотека растянется, а если растянется то всю жизнь, и ты пишешь «коллеги, давайте обсудим», и отправляешь, и кофе на столе остыл пока ты составлял это предложение из шести слов, кружка с надписью которую кто-то подарил на двадцать три февраля, и ты пьёшь холодный кофе не замечая что он холодный, потому что пить кофе это не действие а пауза между действиями, а действия это то что имеет причину, а пауза не имеет, и поэтому ты её не замечаешь. и где-то глубоко, на дне, что-то тихо скулит, тонко, как собака за дверью, не громко, не тревожно, просто постоянно, и ты привык, ты слышишь это скуление каждый день и давно решил что так и должно быть, что все слышат, что это нормально, что это цена за нормальную жизнь, а нормальная жизнь это ипотека, карьера, овсянка, бег, и круг замкнулся, и ты внутри, и он вращается, и ты вращаешься вместе с ним.
обед, потому что время, потому что желудок сказал, потому что если не поесть то вечером переешь, а если переешь то вес, а если вес то зеркало, а если зеркало то стыд, и ты ешь, салат с курицей, потому что белок, потому что после бега, потому что мышцы, потому что не хочешь терять то что наработал, и вилка в руке, и зелёные листья пахнут ничем, и помидор водянистый, зимний, из тех что выглядят как помидоры но не являются помидорами, и ты жуёшь его, и думаешь «зато витамины», и «зато» это ещё одна форма «потому что», только задом наперёд, и всё это звучит так логично, так выстроено, как здание с фундаментом, как график в экселе, как план на год, и ты не замечаешь что в основании фундамента пусто, там нет почвы, там «потому что кто-то сказал», а кто сказал, а когда, а зачем ты поверил, а ты и не верил, просто повторял достаточно раз чтобы стало привычкой, а привычка не спрашивает зачем, она просто делает, и ты просто делаешь, жуёшь, глотаешь, вытираешь рот салфеткой, бумажной, из пачки на столе, и дальше, обратно к экрану, потому что обед кончился, потому что час, потому что.
звонишь маме в шесть, потому что если не позвонить то будет чувство, такое, тяжёлое, на рёбрах, как будто должен, как будто плохой сын, потому что мать ждёт, потому что ей одиноко, потому что отец ушёл давно, потому что если не я то кто, и ты звонишь, стоя у окна, и за окном двор, и кто-то выгуливает собаку, и собака тянет поводок, и хозяин тянется за ней, и ты смотришь на них пока набирается номер, и голос у тебя правильный, заботливый, тот голос который ты надеваешь для неё как куртку перед выходом, и спрашиваешь как дела, и она говорит долго, про давление, про соседку, про то что в магазине подорожало, и ты слушаешь, и киваешь, хотя она не видит, и говоришь «угу» в нужных местах, и думаешь о другом, о том что завтра дедлайн, о том что забыл купить молоко, и параллельно говоришь ей «конечно мам», и голос звучит правильно, а внутри ничего нет, пусто, вата, и ты знаешь что звонишь не ей, ты звонишь своему чувству вины, это ему ты докладываешь что выполнил, это ему ты платишь двадцать минут каждый вечер, как абонемент, как подписку, ежемесячный платёж за право не чувствовать себя подонком, и если бы вина исчезла, если бы кто-то снял с тебя эту пошлину, ты бы не позвонил, и ты знаешь это, и от этого знания тебе чуть-чуть противно, но не настолько чтобы что-то делать, а ровно настолько чтобы повесить трубку, сказать «целую мам», выдохнуть и пойти дальше, и пойти дальше это тоже потому что, потому что ужин, потому что завтра, потому что.
вечер, девять, и ты медитируешь, потому что приложение, потому что серия сорок семь дней, потому что если пропустить то серия обнулится, а если обнулится то зря предыдущие сорок шесть, потому что хочешь быть спокойным, потому что устал от тревоги, потому что все говорят что помогает, потому что на работе тренер по осознанности приходил, потому что компания заплатила, потому что модно, потому что эффективность, потому что сотрудники выгорают, и вот ты сидишь, спина прямая, глаза закрыты, подушка под задом та что купил специально, потому что статья сказала что без подушки колени, а если колени, и в наушниках мужской голос говорит «обратите внимание на дыхание», и ты обращаешь внимание, послушно, потому что голос сказал, потому что так учат, потому что десять минут и свободен, и таймер тикает, и ты ждёшь звонка, как на уроке, поглядывая на веки изнутри, и ловишь себя на мысли «четыре минуты осталось» и на мысли «я поймал себя на мысли, значит я молодец, значит осознанность, значит работает», и даже это ловление мысли имеет причину, это тоже зачёт, тоже галочка, и ты тихо гордишься собой за то что заметил мысль, и гордость это тоже причина продолжать, тоже топливо, и это называется медитация, и у неё есть причина: стать спокойнее, снять стресс, улучшить сон, и причина убивает всё что медитация могла бы быть, потому что ты не сидишь, ты зарабатываешь спокойствие, инвестируешь десять минут чтобы получить дивиденды сна, и это не отличается от совещания, от овсянки, от бега, это тоже сделка, тоже потому что, тоже звено в цепи, и когда звонок наконец раздаётся, тихий, колокольчик, ты открываешь глаза и чувствуешь облегчение, как после задержки дыхания, как будто десять минут тишины это работа, и она закончилась, и теперь можно жить дальше, и слово «жить» здесь означает «делать следующее потому что».
после медитации, книга, потому что хочешь быть умным, потому что читающие люди успешнее, потому что на полке стоят двадцать непрочитанных и каждая укоряет корешком, жёлтым, плотным, ты их покупал пачками, потому что список «100 книг которые должен прочитать каждый», потому что если не читать то кто ты, потому что идентичность «начитанного человека» требует топлива, пятьдесят страниц в день минимум, и ты читаешь, лёжа на диване, лампа над головой, плед на ногах, всё как на картинке из пинтереста, уютный вечер образованного человека, и страницы мелькают, и глаза бегут по строкам, и ты ловишь себя на том что не помнишь предыдущую страницу, потому что не читал, а двигал глазами, и это разные вещи, но для серии «прочитал» достаточно двигать, поставить галочку, написать в заметках «прочитал, 7 из 10», сказать кому-то за обедом «да, читал, неплохо», и получить маленький разряд одобрения, внутреннего, тихого, как вибрация телефона в кармане, и сказать себе «молодец, ты развиваешься», и лечь спать с этим, как с грелкой, тёплой, бесполезной, и книга закрывается, и закладка торчит, и ты не помнишь ни одного предложения, но помнишь количество страниц, потому что количество это то что считается, а содержание это то что забывается, и тебе хватает.
одиннадцать, и ты ложишься, потому что завтра работа, потому что если не лечь сейчас то семь часов не получится, а если не семь то разбитый, а если разбитый то хуже работаешь, а если хуже работаешь то. и ты чистишь зубы две минуты потому что стоматолог, электрической щёткой потому что ютуб, и пастой за четыреста рублей потому что блогер в белом халате сказал, и полощешь рот, и смотришь на себя в зеркало, на лицо которое знаешь наизусть, на мешки под глазами которые появляются к вечеру, и даже этот взгляд в зеркало потому что, потому что «проверить как выглядишь», потому что завтра люди, потому что впечатление, и ты выключаешь свет в ванной и ложишься, и одеяло холодное на секунду а потом тёплое, и будильник уже заведён, на шесть тридцать, как вчера, как позавчера, как каждый день этого года и прошлого года и позапрошлого, и ты лежишь, и потолок белый, и в комнате тихо, и рядом на тумбочке телефон мигает зелёным, и ты не спишь ещё, и вот в этой тишине, в этих трёх минутах перед тем как сон заберёт тебя, в этих минутах которые не принадлежат ни дню ни ночи, здесь, в щели между «потому что», случается что-то. не мысль даже, а что-то до мысли, что-то как вкус на языке которого ты не ел, что-то тихое и точное, и оно звучит так: весь день был «потому что». весь. целиком. от первой секунды до этой. каждое действие имело причину. ни одно действие не было без причины. и ты лежишь и перебираешь день, как перебираешь мелочь в кармане, и каждый жест, каждый звонок, каждое слово, каждый шаг, всё имело зачем. и ни одно зачем не указывало на тебя. все зачем указывали куда-то вовне, на здоровье, на деньги, на одобрение, на страх, на привычку, на серию в приложении, на будущего себя который будет благодарен, и ты смотришь на это как на схему, как на карту метро, линии идут от станции к станции, и нигде нет точки «я хочу», нигде нет станции «потому что это я».
и ты садишься в кровати, ноги под одеялом, спина к стене, и спрашиваешь себя, просто, без драмы, как спрашиваешь «который час»: а что бы я сделал если бы не было причины? что бы я сделал если бы ничего не зависело от этого? если бы никто не узнал, никакой пользы, никакого будущего которому я плачу авансом, что бы я сделал прямо сейчас, в эту минуту, если бы причина не требовалась?
и ответ приходит не сразу, и он не красивый, и не вдохновляющий, он приходит как тошнота, медленно, снизу, и он звучит так: ничего. ты бы не сделал ничего. убери все причины, и ты пустой, как выключенный экран, убери потому что, и нет движения, нет направления, нет тебя в том смысле в котором ты привык себя знать, потому что тот кого ты знаешь это набор глаголов, бежит, читает, звонит, медитирует, работает, ест правильное, спит вовремя, развивается, инвестирует, планирует, оптимизирует, и все эти глаголы висят на крючках «потому что», и без крючков они падают, как одежда с вешалки, и ты падаешь вместе с ними, и под ними пусто, там никого нет, там просто тело на кровати, в темноте, тридцать шесть лет, квартира на двенадцатом этаже, окно закрыто, батарея еле тёплая, и за стеной сосед смотрит что-то, бубнит телевизор, глухо, неразборчиво, и тело ничего не хочет, не потому что устало, а потому что хотение это тоже «потому что», хочу быть здоровым потому что, хочу быть умным потому что, хочу быть любимым потому что, хочу быть счастливым потому что все хотят быть счастливыми потому что так принято, и если снять все «потому что» с хотения, оно исчезает, оно было не хотение а расчёт, инвестиция, обмен, ты всю жизнь называл это «мои желания» а это был список покупок, составленный кем-то другим, ты просто ходил по магазину и складывал в корзину, и думал что выбираешь, и ты сидишь и ничего не хочешь, и это не депрессия, это не тоска, это что-то другое, это трезвость, это как войти в комнату которую считал своей и обнаружить что вся мебель арендованная, что стены нарисованы, что дверь картонная, и за ней не коридор а ещё одна комната, тоже арендованная, тоже чужая.
ты сидишь на диване, потому что встал с кровати и дошёл до дивана, но нет, подожди, зачем ты встал, зачем дошёл, по привычке, потому что когда не спишь то встаёшь, но это тоже причина, и ты это видишь, и теперь ты сидишь и нет причины сидеть, и нет причины встать, и нет причины лечь обратно, и нет причины включить свет, и нет причины не включать, и ты просто тут, без зачем, без потому что, без движения к чему-то, тело на диване, ноги на полу, холодном, руки на коленях, квартира вокруг, тёмная, тихая, часы на стене тикают но ты не считаешь, холодильник гудит на кухне, и вот это, вот это место, это то место где ты никогда не был, потому что всегда был повод двигаться, всегда было потому что которое тянуло тебя из одной точки в другую, из утра в вечер, из понедельника в пятницу, из года в год, бесконечный конвейер по которому ты ехал и называл это жизнью, и ты никогда не оставался без топлива, никогда не останавливался посередине без причины остановиться, и если бы кто-то спросил тебя вчера «кто ты без своих причин» ты бы не понял вопроса, ты бы сказал «я это мои цели, мои привычки, мои планы», и был бы уверен, и был бы неправ, потому что цели это потому что, и привычки это потому что, и планы это потому что, и всё это не ты, всё это топливо, а ты тот кто остаётся когда топливо кончилось, и вот оно кончилось, и ты тут, и мотор молчит, и стрелка на нуле, и ничего не гудит внутри, кроме холодильника на кухне, который гудит потому что электричество, потому что счёт оплачен, потому что.
и в этой тишине, в этом полном безветрии, ты замечаешь одну вещь. грудь поднимается. опускается. воздух входит. воздух выходит. и ты не дышишь «потому что», ты не дышишь для здоровья, для жизни, для будущего, ты не дышишь чтобы что-то получить или от чего-то убежать, у дыхания нет причины в том смысле в каком у всего остального есть, оно не требует решения, не требует мотивации, не требует статьи которая объяснит зачем, оно просто происходит, само, без тебя, без твоего потому что, и оно происходило весь день, и ты не замечал, потому что замечать было нечего, нечего записать в отчёт, нечего добавить к идентичности, нечего вписать в резюме, «умею дышать» никто не пишет, это не навык, не достижение, не инвестиция, и поэтому оно невидимо, оно за кадром, оно как экран на котором крутят фильм, ты смотришь фильм а экран не видишь, а он есть, всегда, белый, пустой, держит всё и не претендует ни на что.
грудь поднимается. опускается. и это единственное что произошло за весь день без квитанции. без причины. без потому что. единственное что не было сделкой, обменом, инвестицией. единственное что ты не можешь приписать ни карьере, ни здоровью, ни страху, ни вине. оно просто есть. как тикание часов которое ты не заводил и не можешь остановить. и ты сидишь с этим, на диване, в темноте, и не нужно ничего делать с этим открытием, не нужно «применять», не нужно ставить галочку, не нужно рассказывать кому-то завтра за обедом, и тело сидит, и дышит, и не торопится.
за окном что-то мелькает, фары, машина проехала, свет пробежал по потолку и ушёл, и снова темно, и тихо, и ты замечаешь что не завёл будильник, и замечаешь что не думаешь об этом, он там, на тумбочке, на экране его можно поставить в три касания, потому что завтра, потому что работа, потому что, и ты знаешь всю цепочку наизусть, и она никуда не делась, и ты заведёшь его, через минуту или через пять, заведёшь, потому что мир снаружи работает на «потому что», и ты в нём живёшь, и это не изменилось, ничего не изменилось, кроме одного: ты заметил. заметил что весь день был топливо и ни разу не был огонь, заметил что причина делать это причина не делать, потому что пока действию нужна причина снаружи оно держится на подпорках, а подпорки не ты, подпорки это страх, привычка, вина, чьё-то мнение, цифра в приложении, строка в статье, взгляд.
и вот ты сидишь, без подпорок, и не падаешь. тело на диване, ноги на холодном полу, руки на коленях. квартира тёмная. часы тикают. батарея еле тёплая. будильник не заведён. за окном ночь, город, далёкий гул, чья-то сигнализация коротко взвыла и затихла. и грудь поднимается. и грудь опускается. воздух входит. воздух выходит. без причины.