снова
она читает. я смотрю на неё.
свет от лампы ложится на левую сторону лица, и правая в тени, и в этой тени она немного другой человек, не хуже и не лучше, просто другой, и я замечаю что люблю обе стороны, и думаю: вот человек которого я люблю. думаю это часто, в такие тихие минуты когда ничего не происходит и именно поэтому что-то есть. она не знает что я смотрю. или знает, она всегда знает, просто не подаёт вид.
три года.
три года назад я сидел в другой квартире и смотрел на другого человека который читал. и думал то же самое. теми же словами. с тем же теплом в груди.
это неудобная мысль. я убираю её, привычно, и она возвращается. тихо. как будто что-то хочет чтобы я её додумал.
маша была первой серьёзной. мне двадцать два, ей двадцать, мы познакомились на чьей-то вечеринке в квартире где пахло дешёвым вином и чьими-то духами, и потом три часа говорили про кино на балконе, и она смеялась запрокидывая голову, и ветер шевелил ей волосы, и я запомнил это навсегда, или думаю что запомнил, или построил потом из того что было и того чего хотел чтобы было. рядом с ней я был человеком который знает про кино, с точными деталями, с мнением которое хочется высказать. это был настоящий я. маша слушала так как не слушал никто до неё, и рядом с ней этот я расцветал, и я тогда не думал “версией”, я думал “собой”, и разница казалась несуществующей.
мы расстались через полтора года. я помню не почему, а как: кухня, чайник который щёлкнул, и мы оба посмотрели на него вместо друг друга. после маши я два месяца не мог смотреть кино. не потому что напоминало, а потому что без неё я не знал что думаю про эти фильмы. мнение исчезло вместе с человеком для которого оно существовало.
с катей, пять лет спустя, я стал другим. катя пахла солнцезащитным кремом даже зимой и разговаривала с горами коротко и уважительно, как с людьми, и рядом с ней я стал человеком который не боится высоты, который выбирает сложное, который может молчать час и это нормально. это тоже был настоящий я. он был там всегда, катя просто открыла дверь. или построила дверь. или была дверью.
когда мы расстались, исчезло молчание. не тишина, тишина осталась, а именно молчание: то особое состояние когда двое не говорят и это не пустота а полнота. после кати я говорил много, заполнял, не замечал этого месяца два, потом заметил и не знал как остановиться, потому что молчать было теперь просто молчать, без веса, без смысла, как выключенный экран.
с юлей я стал надёжным. юля боялась непредсказуемого, и рядом с ней я затвердел, стал тем на кого опираются, тем кто знает, тем кто не подведёт. три года я не подводил. потом подвёл. и оказалось что надёжность была не характером а формой, которую я принял чтобы в ней поместились двое, и когда форма треснула, в трещину выглянул кто-то незнакомый, без инструкции.
после юли исчезла уверенность в собственных решениях. не уверенность вообще, а та конкретная способность войти в комнату и знать что делать дальше. три года я знал что делать дальше, потому что был кто-то ради кого делать. когда её не стало, решения стали лёгкими и одновременно невесомыми, без сопротивления, без точки приложения, как ключ без замка.
с верой - смешной и лёгкий. четыре месяца. она хохотала над всем и я стал тем кто смешит, и мне нравилось. и когда мы расстались я заметил что перестал шутить, не потому что грустил, а потому что некому было смеяться, и без смеха шутка не существует, как звук в пустой комнате.
между отношениями я тоже был. это важно отметить, потому что легко решить что нет, что я существовал только в чьих-то глазах, но это неправда. я был. просто как-то размыто, без края, как акварель которую не ограничили рамкой. я ел, читал, разговаривал с друзьями, смотрел в окно, иногда был доволен, иногда нет, и всё это было настоящим, но не собранным в точку. не сфокусированным. как будто для того чтобы стать резким, нужен кто-то кто смотрит именно на тебя, и через этот взгляд ты сам себя видишь чётче. в паузах я видел себя как в запотевшем зеркале: фигура есть, черты угадываются, но не схватить.
с каждой следующей - новая комната в себе, и каждая комната настоящая, и каждый раз первый раз, и каждый раз “эта другая”. и каждый раз - я другой. тот же человек, другая дверь.
я смотрю на неё и думаю: кем я стал рядом с ней?
ответ приходит сразу, без усилия. рядом с ней я стал человеком которому можно доверять. не надёжным-твёрдым, как с юлей, а надёжным-тихим, тем кто не прячется, не играет, не строит. она ценит это больше всего, я понял это к третьему свиданию, и с тех пор я именно такой. и я действительно такой. и я действительно это понял и дал этому пространство.
стоп.
я понял что она ценит и стал таким. или я такой и поэтому она это ценит?
я сижу с этим вопросом и не могу найти границу. потому что обе версии правда. я правда такой. и я правда знал что это нужно, и усилил, настроил, как комнату которая всегда была в доме, но мебель расставил только когда пришёл гость.
разница между “быть собой” и “быть версией себя которая нужна”, она есть? или есть только двери, и за каждой - кто-то настоящий, кто появляется только когда есть для кого?
она поднимает глаза от книги.
“о чём думаешь?”
“о тебе,” говорю я.
она улыбается и возвращается к книге. улыбка тёплая, привычная. я люблю эту улыбку. и я знаю что люблю не её саму, а человека которого собрал из трёх лет наблюдений, из того как она смеётся, из того что злит её, из того как она говорит “мне нормально” когда ненормально, из тысячи мелких наблюдений сложенных в человека, похожего на неё. может быть совпадающего с ней почти полностью.
но “почти” - это и есть то расстояние за которым она сама.
она читает. и вдруг, не отрывая глаз от страницы, она проводит кончиком пальца по краю обложки, вверх-вниз, рассеянно, не замечая. маленький жест, автоматический, её. я смотрю на этот палец и не могу понять: это она только что сделала это движение, или я уже видел его столько раз что оно стало моим, и сейчас я вижу не её жест а своё воспоминание о нём, свой слепок, который накладывается на неё как трафарет. я правда не знаю. и это не страшно и не грустно, это просто то место где заканчивается то что я могу знать.
свет от лампы. левая сторона, правая сторона.
снова первый раз. снова настоящее. снова - я.