зал ожидания
рейс задержали третий час.
табло напротив выхода B12 мигает тем же словом что и два часа назад: задержан. ты уже не смотришь на него, просто знаешь что оно там. кофе из автомата давно допит, телефон убран не потому что не хочется, а потому что не хочется хотеть. и тебе, если честно, хорошо. может быть даже лучше чем обычно. потому что обычно надо куда-то идти, надо что-то решать, а тут не надо. у тебя алиби, настоящее, железное: рейс задержан, ты ждёшь, ты ни в чём не виноват.
и смотришь на людей. это единственное что не требует от тебя ничего.
через два кресла парень листает телефон. большим пальцем, быстро, ритмично. ты смотришь не на экран - на лицо. оно меняется каждые несколько секунд: лёгкая усмешка, нахмуренные брови, ничего, ничего, опять усмешка. палец не останавливается ни разу. иногда он поднимает глаза на табло, как будто что-то могло измениться за те тридцать секунд пока он не смотрел, потом опять вниз, потом опять на табло.
однажды палец замирает на полсекунды. он не знает что с этим делать. палец возобновляется сам.
в этом метании что-то нервное, суетливое, как будто ему физически трудно находиться в одном месте. палец двигается не потому что интересно, а потому что остановиться страшнее.
у колонны мужчина разговаривает по телефону, негромко но отчётливо. каждое слово на своём месте. “нет, ты правильно сделал.” “главное не сомневайся.” “я бы поступил так же.”
голос ровный, уверенный, без единой трещины. голос человека который давно разобрался во всём и теперь раскладывает чужие жизни по полочкам. ты на секунду думаешь: хорошо быть таким, всё знать и ни в чём не сомневаться.
потом замечаешь что “главное не сомневайся” он говорит уже третий раз и не замечает что повторяется.
и лицо при этом не меняется. между фразами оно не отдыхает и не думает - оно просто ждёт следующей фразы. лицо давно привыкло к этому голосу и больше в нём не участвует.
напротив двое: мужчина и женщина, может друзья, может случайные попутчики. они смеются. ты ловишь обрывки: кто-то куда-то не доехал, кто-то что-то сказал на чьём-то дне рождения. детали не важны. важен смех, лёгкий, тёплый, из тех что ничего не значат кроме того что двоим сейчас хорошо рядом.
она говорит, он кивает. она продолжает, он смеётся, она тоже. ни одна реплика не про то что произносится, а про то что мы здесь, мы рядом, нам хватает.
в какой-то момент она смотрит в твою сторону и ты отводишь взгляд. не потому что стыдно - просто рефлекс. потом смотришь обратно. они уже забыли.
ты достраиваешь их целое из обрывков, как всегда, как все. целое получается твоим, не их. но тебе нормально, ты привык слышать в чужих разговорах не то что говорят, а то что тебе нужно услышать.
и ещё один. в конце ряда.
ты заметил его не сразу. или заметил, но взгляд не зацепился, просто скользнул дальше и вернулся только потому что больше некуда смотреть. просто сидит. не в телефоне, не в разговоре, не в книге. руки на коленях. смотрит перед собой, не в одну точку, просто вперёд.
ты пытаешься составить портрет. не получается. не за что зацепиться, ни жеста который можно превратить в историю, ни выражения которое можно назвать. ты смотришь дольше чем на остальных, специально дольше, и всё равно ничего. как будто материала нет.
это немного раздражает. остальные трое дали тебе что-то. а этот - нет.
ты отводишь взгляд. через минуту уже не помнишь его лицо. через две пробуешь вспомнить… и опять нет. он сидит в десяти метрах, живой, никуда не делся, а лица нет.
ты смотришь на табло. задержан.
“посадка на рейс SU-412, выход B14. просьба пассажирам приготовить посадочные талоны и проследовать к выходу.”
парень с телефоном вздрагивает. убирает телефон, хватает рюкзак, идёт быстрым шагом, почти бегом, как будто боится что передумают.
ты смотришь ему вслед. он и улетает как листает, быстро, не оглядываясь. потом думаешь: глупость. потом думаешь: нет, не глупость.
кресло через два остаётся пустым. ты смотришь на него секунду. потом на остальных.
через двадцать минут другой рейс. мужчина у колонны заканчивает разговор на полуслове: “ладно, мне пора, всё будет хорошо.” встаёт, подбирает сумку, идёт ровным шагом к своему выходу. спина выглядит так же как голос - ни одной трещины.
стало тише.
потом двое напротив. их рейс. они встают одновременно, всё ещё смеясь, уходят вместе. ты ловишь последний обрывок “нет, серьёзно, он правда так и сказал” и смех удаляется за угол.
потом тишина.
и ты понимаешь что тишина была здесь всё время. просто их смех её заглушал.
ты поворачиваешь голову к концу ряда.
пустое кресло.
тот, четвёртый, ушёл. ты не заметил когда. не было объявления. не было рюкзака. не было движения, которое могло бы обратить на себя внимание. просто был и вдруг нет.
из четверых он единственный кого ты не видел уходящим.
ты пытаешься вспомнить его лицо. не можешь. пытаешься вспомнить хоть что-нибудь: как сидел, как держал руки, смотрел ли на табло. ничего. как будто место было пустым всё это время, а ты просто не обращал внимания.
это не беспокоит. через секунду ты уже забыл что пытался.
зал пустеет. за окном другой свет и ты не помнишь каким он был когда ты сел, и не помнишь когда сел.
табло мигает. напротив твоего рейса всё то же слово: задержан.
ты достаёшь телефон. смотришь на экран. убираешь.
“просьба пассажирам не оставлять личные вещи без присмотра.”
тебе нормально. тебе не тревожно. можно ещё посидеть. подождать. если кто-нибудь сядет рядом, можно будет посмотреть и на него. а если нет, тоже нормально.
ждать ты умеешь. ты всегда умел ждать.
ты ждёшь.